— Никогда.

— Ну и прекрасно.

— Теперь об ужине. — Чейз поднялся со стула.

— Я ничего не говорил.

— А я скажу. Рванем к мамуле?

В животе у Рика заурчало, напомнив, что он так же голоден, как и брат.

— Звучит многообещающе. Давай, вперед.

— Рик, подожди. — В комнате появилась их диспетчер Фелиция. — На десятом шоссе на въезде в город у какой-то женщины заглохла машина. Филлипс опаздывает. Не мог бы ты разобраться с этим, пока его будут инструктировать перед сменой?

Рик кивнул:

— Почему бы и нет. — Так можно было оттянуть разговор с неизбежными вопросами про то, какую жизнь он ведет. Рик повернулся к брату: — Передай матери мои извинения и скажи, что я приеду, как только смогу.

— Не стану рассказывать ей, что ты явно испытал облегчение, получив передышку. Но ты мне дорого заплатишь, если у нее сейчас в засаде сидит какая-нибудь женщина, — предупредил Чейз.

Фелиция, уверенная в себе и женственная даже в своей синей униформе, повернулась к нему:

— Мне хватит пяти минут, чтобы переодеться. Возьми меня с собой, и я спасу тебя от всех посягательств на твою свободу. — Она захлопала своими глазищами, как у лани.

Рик в изумлении наблюдал за ней. У Фелиции было прекрасное сердце, но еще прекраснее была ее фигура, волнующие линии которой не могла скрыть никакая одежда. Даже слепой не смог бы равнодушно пройти мимо нее.

— Ну так что? — обратилась она к Чейзу.

Тот усмехнулся и обнял Фелицию за плечи, погладив ее именно по тому месту, на которое Рик обратил особое внимание.

— Увы, моя прелесть, я не могу взять тебя с собой. Злые языки страшнее пистолета, и завтра мы с тобой окажемся на первой полосе нашей «Газетт». — Это было название газеты, в которой Чейз работал.

Фелиция преувеличенно тяжело вздохнула:

— Ты прав. После ночи с одним из Чандлеров от моей репутации ничего не останется. — Она прижата руку ко лбу в драматическом жесте. — О чем это я? — Фелиция засмеялась, выпрямилась и поправила блузку. — У меня же свидание. А ты, Рик, отправляйся к застрявшей машине. До скорого, Чейз.